"Леопольд, выходи!" Хельмут Рёвер о Треппере

Все новости, события, скандалы обсуждаются и комментируются здесь

"Леопольд, выходи!" Хельмут Рёвер о Треппере

Сообщение Моргенштерн » 09 июл 2011 21:02

На Западном фронте не без перемен. Значение советского шпионажа в Западной Европе.
(Хельмут Рёвер)

Так как глава очень большая, и не вся посвящена Трепперу, я не перевожу ее полностью, а просто приведу тезисы, объясняющие авторскую оценку деятельности Треппера. На мой взгляд, этих тезисов вполне хватает, чтобы вычеркнуть Треппера из списка супершпионов, как и другой главы хватило, чтобы забыть о Рёсслере-«суперагенте».
……………

С лета 1941 года часть советского шпионажа против Германии велась с территории Бельгии, Франции и Нидерландов. Центральной фигурой этих разведывательных усилий был, по его собственным словам, человек ГРУ Леопольд Треппер. Его мемуары вышли в 1975 году сначала во Франции, потом в том же году последовал немецкий перевод в издательстве его бывшего коллеги по ГРУ Хельмута Киндлера. Уже само название немецкого издания вызывает гомерический смех – «Правда». Куда лучше подходит название французского оригинала – «Большая игра».
Как и для многих других мемуаров, для воспоминаний Треппера вполне подходит правило: подходить с осторожностью. Представленные им сцены делятся на три категории: 1) грубая ложь, 2) скорее, маловероятно и 3) возможно, правдиво.
Независимо от этого вывода, который мы рассмотрим ниже, Трепперу удалось одно: своей конструкцией из лжи он настолько сильно повлиял на послевоенную литературу о войне, что даже сегодня очень трудно проделать просеки в зарослях вымышленных фактов. Еще больше осложняет ситуацию, что Трепперу удалось после своего ареста также так задурить и Абвер с Гестапо, что его вранье в немецких документах приобрело чуть ли не официальный характер. Этому способствовало не только то, что немецкие сыщики поверили Трепперу, но и то, что им самим было выгодно в это поверить: куда лучше представить своему руководству отчет о разгроме гигантской советской шпионской сети, чем рассказать правду о нескольких пойманных советских агентах, замешанных в сомнительных коммерческих операциях.
Если попробовать пробраться через нагромождение вранья и правды, прежде всего бросается в глаза, что в советский шпионский бизнес было включено удивительно много людей. Из как минимум 6 разных сетей, действовавших в Западной Европе в 1940-1943 поименно известно почти две сотни лиц. Вторая трудность состоит в том, что в нарушение правил разведывательного ремесла, эти сети соприкасались и частично перекрывали друг друга. Кроме того, они поддерживали отношения с коммунистическим подпольем из местных партийцев. Это многократное нарушение конспиративных заповедей объясняется лишь тем, что в ходе войны коммуникации сетей с Москвой постепенно прерывались, и приходилось срочно искать «аварийный выход» на связь.
Воспоминания Треппера и документы Гестапо как туман скрывают реальные отношения и процессы. Но кое-что можно понять, используя воспоминания других участников и прежде всего, источники из бывшего соцлагеря. Прежде всего, нужно отбросить картину единой и центрально управляемой шпионской сети, построенной по иерархическому принципу, как прусская пехотная рота. Тем более, нужно забыть о «генерале Треппере» во главе ее.
Треппер писал: «Я стал коммунистом, потому что я еврей». Он родился в Ноймарке в Галиции в 1904 году, тогда она входила в состав Австро-Венгрии, после войны отошла к Польше. В 1922 году Треппер участвовал в беспорядках в Верхней Силезии, ему было 18 лет. В середине 20-х мы видим его в Палестине, тогда под британским мандатом, оттуда он убегает во Францию. Что он там точно делал, до сих пор неизвестно, во всяком случае, он был связан с коммунистическими организациями, вероятно, с нелегальным аппаратом Коминтерна, а может быть, уже тогда была связь и с Разведупром. В 1932 году, когда в результате предательства была разоблачена большая советская шпионская сеть, Трепперу пришлось бежать. Через Германию и Польшу он добрался до «рая для трудящихся».
По данным самого Треппера его вербовка в ГРУ случилась лишь через несколько лет его пребывания в СССР и довольно случайно – как штатный сотрудник ГРУ с 1 декабря 1936 года. В Москве он прошел длительное спецобучение.
Первая иностранная командировка Треппера случилась 1 мая 1937 года, его целью была Франция, Треппер приехал туда через Германию. Тогда как раз шла Большая чистка – и зарубежных разведчиков и центральный аппарат массово репрессировали. Не затронула чистка лишь 100-процентных сталинистов, Треппер был одним из них. То, что его якобы назначили главным резидентом в Западной Европе, где он должен был создать сеть законсервированных агентов против злых нацистов, это лишь выдача желаемого за действительное человеком, старавшимся подчеркнуть свою важность. Все указывает на то, что в 1938 он прошел дополнительную подготовку как нелегал и в такой функции был отправлен в Бельгию.
Здесь полезно объяснить как на практике была построена советская внешняя разведка, как у ГРУ, так и в ИНО. В принципе, резидентуры делились на легальные и нелегальные. Легальная резидентура – это шпионская база под крышей официального советского заведения в иностранном государстве, например, в посольстве Советского Союза. Нелегальные резиденты, или короче – нелегалы, это сотрудники советских спецслужб, заброшенные для агентурной деятельности в иностранные государства и живущие там под какой-то подходящей легендой. Вживание в страну, используемое для привыкания к местным условиям и получения дополнительных документов, подкрепляющих легенду, называют легализацией.
Эти нелегалы после легализации не получали регулярно задания шпионить самим, т.е. непосредственно получать секретную информацию, зато они вербовали и управляли со своей стороны агентами из числа местных граждан. Важно знать, что, как правило, этими нелегальными резидентами управляли («курировали») легальные резидентуры в данной стране. Эти особенности советского шпионажа сегодня трудно правильно оценить, потому что в русских публикациях пишут, что тот или иной офицер разведки в посольстве в какой-то стране вел столько-то источников, но этими источниками могли быть и нелегалы, т.е. кадровые разведчики, и собственно настоящие агенты – иностранцы. Вот в этой то среде нам и следует представлять Треппера.
В 1938-1939 Треппер проходил фазу легализации. Курировал его сначала резидент ГРУ в советском посольстве в Брюсселе, потом, после его переезда в Париж – советский военный атташе в Париже, затем в Виши.
Тезис про запланированное создание сети «спящих» агентов не выдерживает критики. После Германии Западная Европа была на втором месте по важности для советских разведывательных усилий. Сам Треппер упоминает, что его шефом в Москве был полковник Оскар Стигга. Этот латыш был начальником 3-го управления ГРУ, занимавшегося военно-техническим шпионажем. Можно предположить, что нелегал Треппер работал как раз в этой сфере, а именно против развитой военной промышленности Бельгии. Его легенда зажиточного канадского торговца Артура (так у автора – на самом деле, Адама) Миклера как раз подходила для этого.
То, что эта операция направлялась против Германии, высосано из пальца. Бельгия производила хорошее оружие, но она никогда не продавала его Третьему Рейху. Просто случайность, что начало войны совпало с фазой легализации Треппера. Прекрасно снабженный валютой из Центра Треппер основал фирму по импорту плащей, которая вскоре стала процветать и приносить хороший доход. Но как раз тут цель агента изменилась. Его оперативная страна Бельгия перестала быть его целью, целью становилась Великобритания. В Москве тогда как раз очень боялись угрозы со стороны англичан. Это не было совсем уж вымыслом – в ходе финской войны Англия угрожала, что придет финнам на помощь. В это угрожающее для СССР время Треппер получил приказ закинуть свои нити в Скандинавию, чтобы посмотреть, что там замышляют англичане. Так это произошло.
После вступления немцев в Бельгию в мае 1940, для Треппера снова все неожиданно изменилось. Ему нужно было сменить легенду, канадец – подданный враждебной страны, не мог действовать спокойно в оккупированной Бельгии. Смена легенды требовала и переезда, потому что в Брюсселе нельзя было с вечера на утро из Миклера превратиться в Жильбера.
В суматохе после немецкого наступления Треппер сломя голову сбежал из Брюсселя в Париж. Там он выступал в роли бельгийца Жана Жильбера. Побег и смена легенды удались не в последнюю очередь благодаря тому, что немецкая агрессия против Бельгии подтолкнули к сотрудничеству с Треппером тех людей, которым раньше и во сне не могло присниться сотрудничество с советской разведкой. Благодаря этому расширению круга личных помощников Трепперу в будущем удалось стилизовать из себя героя антинацистского сопротивления.
Инициированная Треппером бельгийская сеть против Великобритании вкл. размещенного в Остенде радиста была передана в руки нелегалу ГРУ Анатолию Марковичу Гуревичу. Гуревич был военным советником в Испании, затем был отозван в Москву, прошел шестимесячное ускоренное обучение на резидента ГРУ. В этом качестве он и прибыл в Брюссель 15 апреля 1939 года. Его поручение: военный шпионаж в Западной Европе. Псевдоним: Кент, ложное имя по легенде Винсент Сьерра, а после ареста немцами он назвался Виктором Сукуловым. Это многообразие имен привело в будущем к некоторым недоразумениям. У Гуревича тоже была в распоряжении изрядная сумма валюты, которой он мог распоряжаться, не опасаясь строгого контроля, ибо военный атташе СССР уехал из Брюсселя вместе с советским посольством. Гуревич был человеком с сильно оттопыренными ушами. Здесь читатель, вероятно, возразит, что и люди с различными заметными внешними приметами имеют право быть разведчиками. Это так, но вряд ли следует это рекомендовать. Вот и Гуревича, когда он в конце 1941 из Брюсселя перебрался в Марсель, немцы поймали в течение пары дней после оккупации зоны Виши: гестаповцам следовало лишь внимательно следить за людьми, чтобы найти человека с оттопыренными ушами.
Но мы тут немного забежали вперед. В Брюсселе Гуревичу пришла в голову оригинальная мысль. Он стал встречаться с симпатичной блондинкой, на голову выше его, так что в изысканном обществе Брюсселя появление этой пары вызывало фурор. Дамой его сердца была чешская эмигрантка Маргарет Барча. Ее умерший муж заработал большое состояние на торговле хмелем. И теперь веселая вдова с ее проворным агентом жили в роскошной вилле на Авеню Сьеже. Если правда, что писал об этом Гуревич, то утомительная жизнь брюссельского бездельника была для Кента тяжелым куском работы, из-за чего он все время забывал, кто на самом деле был его работодателем. Мы с очень большой осторожностью и даже с брезгливостью подошли бы к этому утверждению, потому что вполне можно предположить, что как раз Треппер, состоявший в законном браке, тем самым хотел отвлечь внимание от собственных любовных похождений.
Треппер утверждал, что ему, «Большому шефу», подчинялся Гуревич, «Маленький шеф». Это очень маловероятно. Скорее всего, оба разведчика должны были действовать совершенно самостоятельно. Но с побегом Треппера в Париж ситуация изменилась. Трепперу пришлось передать свою сеть, после этого он был подчинен военному атташе в Париже, который после капитуляции Франции находился даже уже не в Париже, а в Виши. Здесь он получил ошеломляющий приказ возвращаться в Москву. Он попытался увернуться, но военный атташе дал понять, что у ГРУ в Париже уже есть хорошо подготовленный нелегальный резидент с хорошей легендой. Это наверняка было ошибкой, потому что Треппер не уехал сразу же, а был застигнут врасплох во Франции известием о нападении немцев на СССР.
После немецкой агрессии русские отозвали свое посольство из Виши, и Треппер повис в воздухе. Он получил инструкции установить связь через Гуревича в Брюсселе, потому что у того была рация. Только с этого момента западноевропейские сети ГРУ посвятили себя шпионажу против Германии.
Уже весной 1941 года Гуревич основал в Брюсселе фирму прикрытия, «Симекско», в парижский филиал которой и вошел Треппер. Агенты следовали отработанному Треппером еще в Брюсселе образцу: искали партнеров для своих торговых связей, которые, прежде всего, были коммерсантами и не должны были быть ни коммунистами, ни коммунистическими шпионами. Это функционировало настолько хорошо, что Треппер и Гуревич полностью прикрывались своими меркантильными интересами. Под руководством Треппера в Париже работала куча людей, большинство из которых понятия не имело, кем был месье Жан Жильбер на самом деле. Под немецкой оккупацией во Франции и Северной Африке можно было проводить прекрасные коммерческие сделки. Главными партнерами советских шпионов были с одной стороны немецкие оккупационные власти и строительная Организация Тодта (ОТ), с другой – местные фирмы и поставщики, с удовольствием торговавшие с немцами. Прибыль была велика, особенно когда разведчики поставляли немцам то, что им было мило и дорого.
Но Треппер не мог забыть, что в далекой Москве был еще один директор. Об этом позаботилась маленькая группа подготовленных офицеров ГРУ и их помощников, которые с июля 1941 могли слушать по радио, какую информацию добыл Треппер и его коллеги. Экспертиза сообщений, просочившихся через игольное ушко брюссельской радиоточки, дает представление об эффективности западноевропейских сетей. Результат весьма отрезвляющий. Информаторы из местного населения давали более или менее точные данные о местах дислокации немецких гарнизонов на Западе – это было достаточно важно для ведущей тяжелые бои Красной Армии, чтобы знать, какие у немцев резервы остались на Западе. Потом были сведения, получаемые в ходе коммерческих сделок с организациями Вермахта и Организацией Тодта.
При ясном свете видно, что кроме этого было лишь два источника, информация от которых заслуживает упоминания. И эти источники входили не в сеть Треппера, а в прежнюю нелегальную сеть резидента ГРУ в Париже Анри Робинсона. Одним источником была женщина, у которой информацию выведывали в ходе «невинных» бесед. Звали ее Анна-Маргарет Хоффманн-Шольц, по прозвищу Хошо. Она была секретаршей сначала в габе немецкого военного главнокомандующего во Франции, а потом посла Отто Абеца. Хошо положила глаз на русского эмигранта и якобы монархиста Василия Максимовича, который с терпением ухаживал за уже немолодой девицей 1896 года рождения. Русский на самом деле был советским агентом и разыгрывал типичную историю «Ромео». Когда дошло до серьезного, он смог воспротивиться желанию возлюбленной о скорой свадьбе, но согласился в определенной мере легализовать связь, обручившись с дамой, которая на 6 лет была старше его. На празднике присутствовало много немецких офицеров, когда они набрались достаточно, их разговоры с успехом прослушивали. Отрезвление после ареста Максимовича было достаточно болезненным.
Кроме того, в советском разведывательном саду расцвел еще один необычный цветок – артистка Кэте Фёлькнер, работавшая вместе со своим бывшим менеджером и нынешним любовником Йоханом Подсядло в парижском ведомстве Заукеля, т.е. в структуре, занимавшейся набором иностранных рабочих на заводы в Германской Империи. У Фёлькнер был еще и подагент, французский служащий в квартирмейстерском управлении Вермахта.
Вот такова суровая правда. Если мы теперь снова пролистаем мемуары Треппера, то увидим, что собственно о разведке там рассказано всего на трех страницах. Не маловато ли? Он утверждал, что столь трудной для СССР осенью 1941 года получал актуальные оперативные планы прямо из штаб-квартиры фюрера в Растенбурге. Треппер болтал с Гитлером за чашкой чая? Нет, в этом случае он выдал свой источник: стенограф на совещаниях о положении на фронтах передавал ему горячий товар. Имени стенографа Треппер не назвал. Причина такого умолчания понятна: стенографов на совещаниях осенью 1941 года вообще не было, они появились лишь спустя год.
Вот еще история из трепперовских шпионских баек. Ему удалось подключиться к телефонному кабелю между парижской штаб-квартирой Абвера в отеле «Мажестик» и центральным бюро в Берлине. Так можно было узнать обо всем, что планировал и обсуждал Абвер. Черт побери! Пусть на самом деле штаб Абвера в Париже находился не в отеле «Мажестик», а в отеле «Лютеция», но мы не будем к этому цепляться. Ведь во время написания Треппером своей книги мемуары Оскара Райле «Место встречи «Лютеция» Париж», посвященные работе Абвера во Франции, только сравнительно недавно появились на рынке. Но очень удивляет кое-что еще. Что же такое удалось узнать в результате такого первоклассного шпионского успеха? Неужели офицеры Абвера по телефону болтали только о французских красных винах и о длине юбок парижских модниц? Мы не знаем, ибо Треппер об этом умолчал. Очень жаль, но возникает мысль, что либо сей источник ничего не приносил, либо вся эта история выдумана. Второй вариант явно кажется более вероятным.
Зато Треппер не соврал, а умолчал о другой детали. Он считал слишком опасным сначала отвозить свои сообщения в Брюссель для дальнейшей передачи по радио, потому через брюссельскую радиоточку попросил у Центра предоставить ему собственную рацию с радистом или еще лучше – дать ему возможность передавать сведения через другого парижского резидента ГРУ. Увы, Центр согласился с таким предложением, Треппер получил связь с главным резидентом Анри Робинсоном, и тот предоставил ему двух радистов и одну радиостанцию. И это еще не всё: Центр потребовал от Робинсона, так как конспирация между ним и Треппером уже все равно была нарушена, проводить с ним постоянные конспиративные встречи. Возможно, товарищи в Москве хотели тем самым обеспечить взаимный контроль, но, во всяком случае, можно с уверенностью сказать: последствия этого решения были плачевны.
Теперь о конце великолепной организации Треппера. Она пала жертвой немецкой радиоконтрразведки. В Рейхе и в оккупированных странах размещались станции радиоперехвата, слушавшие, что происходило в эфире и откуда исходили сигналы. Это вовсе не означает, что услышанные радиограммы были и прочтены, так как они были зашифрованы. Поэтому свой «улов» радиоконтрразведка передавала службе радиодешифровки.
Таким вот отделом радиодешифровки располагали, к примеру, войска связи сухопутных войск. Дислоцировался отдел в здании на площади Маттэикирхплатц в Берлине. Расшифровкой агентурных радиопередач передатчика с позывным РТХ, который вскоре был идентифицирован как осуществляющий связь между Брюсселем и Москвой, занимался отдел радиодешифровки Восток. Руководил отделом призванный в Вермахт учитель математики, старший лейтенант резерва Вильгельм Фаук. Но людям Фаука не удавалось в течение года расшифровать радиограммы. Помогло им предательство.
Прежде чем дошло до него, сначала был ликвидирован передатчик в Брюсселе. Но и тут скоро сказка сказывалась, да не скоро дело делалось. Сначала отделения Абвера в оккупированной Франции и странах Бенилюкса получили строгое указание Центра разыскать вражеские передатчики. Но военным было легче отдать приказ, чем команде III F в отделении Абвера в Брюсселе удалось его выполнить. Этот филиал немецкой контрразведки возглавлял капитан резерва Гарри Пипе. По профессии он был прокурором при участковом суде, потому планировщики военной операции решили, что раз уж Пипе смог в гражданской жизни управляться с преступниками, то сможет разобраться и со шпионами. Но то, что поиск агентов увенчался успехом, заслуга не только «сыщицкого нюха» Пипе, но и технического нововведения в полиции, конкретней, в охранной (общей) полиции (Шутцполицай). У нее появились для поиска «черных» передатчиков мобильные пеленгаторы, установленные на грузовиках, с которых можно было определить место расположения передатчиков. Предпосылкой обнаружения было, однако, то, что радиостанция должна была работать длительное время и с определенным постоянством. Эта предпосылка имела место в Брюсселе. Передатчики брюссельской сети работали по ночам всегда в одно время и довольно долго.
Первый передатчик, который был раскрыт, размещался в Брюсселе на улице Рю дез Атребат, номер 101. Налет Пипе и его людей произошел в ночь на 13 декабря 1941 года. В сеть попали три человека: радист ГРУ Антон Данилов, шифровальщица Софи Познанска и квартирная хозяйка Рита Арну. На следующее утро в организованную в квартире мышеловку попал еще один офицер ГРУ Михаил Макаров. Лишь окольный путь через Берлин заставил его назвать свою настоящую фамилию. 18 февраля 1943 он был приговорен к смерти. Был ли он действительно казнен или пережил войну – вопрос спорный. Шифровальщица Софи Познанска тоже не захотела помочь сыщикам. Она продержалась 9 месяцев, затем покончила с собой в брюссельской военной тюрьме Сен-Жиль.
Остался лишь человек, который знал меньше всего – квартирная хозяйка и курьер Рита Арну. Она вскоре раскололась. Но это мало чем ей помогла. В апреле 1943 ее приговорили к смерти, а в августе 1943 казнили в тюрьме Плётцензее в Берлине. Но до этого она дала Гестапо и Абверу решающие наводки: агентурная сеть приобрела лица, и самое главное: Рита Арну знала названия книг, которые стояли на столе у шифровальщицы Познански. Одной из них была книга «Чудо профессора Вольмара» Ги де Террамона. В букинистическом магазине Парижа абверовец Карл фон Ведель смог купить эту книгу. И верно: «Чудо профессора Вольмара» было тайной радиосвязи. Ведель держал в руках шифровальную книгу радиопередатчика Макарова.
Избежавшие ареста во время этого провала на какой-то период затаились. Дальше всего ушел руководитель бельгийской резидентуры Анатолий Гуревич, он же Кент. После остановки в Париже он со своей возлюбленной Маргарет Барча добрался до Брюсселя. Что он там делал до своего ареста, не совсем ясно, вряд ли он там мог много времени уделять шпионажу.
После провала на Рю дез Атребат и побега Гуревича дела нужно было отрегулировать заново. Преемником Гуревича стал действовавший в Бельгии нелегал ГРУ Константин Лукич Ефремов, который до сего момента никак не был связан с Треппером и компанией. Ефремов был офицером-инженером Красной армии. В 1939 под легендой финского студента Эрика Йернстрёма он стал учиться в брюссельском университете. Его второй работой был промышленный шпионаж против Бельгии. После немецкой оккупации Бельгии и отъезда советского посольства Ефремовым руководил по почте резидент ГРУ в США, т.к. у Ефремова с самого начала по легенде был богатый дядя в Америке, регулярно помогавший деньгами своему финскому племяннику. То, что это щедрый дядюшка был одновременно резидентом ГРУ в США, знали только посвященные.
После того как США вступили в войну с Германией, почтовое сообщение между Брюсселем и Америкой было прервано. Агент оказался без связи со своим оперативником. Потому Центру пришла в голову мысль приказать радисту ГРУ немцу Йоханну Венцелю, который еще оставался на свободе, выйти на контакт с Ефремовым.
Так Ефремов стал начальником брюссельской сети, а Венцель ее радистом. Долго их работа не продлилась, их обоих арестовали. Арест этих двух разведчиков был очередным взломом снова заработавшей брюссельской сети. Тут, как и в других оккупированных странах, Гестапо и Абвер использовали свой очень своеобразный рецепт успеха: комбинацию из необузданной жестокости и коллаборационизм.
Абвер в Брюсселе работал с человеком, которому присвоил псевдоним Карлос, его также звали Ле Кузен, «кузен». Этим родственничком был ни кто иной, как главный инспектор бельгийской государственной полиции Шарль Матьё. Куратором Матьё был старший лейтенант отделения Абвера в Брюсселе Бёдикер. По каким причинам бельгиец сотрудничал с немцами, неизвестно. Возможно, ему как полицейскому просто докучала нелегальная деятельность с черным рынком и прочими прелестями, которые пышно расцветали под ширмой Сопротивления. Возможно, он был антикоммунистом, может быть, еще и антисемитом.
Инспектор Матьё подловил на крючок подходящего человека. Звали его Абрам Райхман. Он изучил достойное ремесло: ремесло фальсификатора, мастера по подделке документов. Свой курс подмастерья он прошел в подпольном аппарате КПГ, где делал поддельные паспорта. Потом он стал самостоятельным ремесленником. Из этого источника черпали некоторые брюссельские клиенты, которым срочно требовалось «сменить личность». Райхман поддерживал контакты с полицией, для его профессии это было неизбежным. Но он не знал, что главный полицейский Брюсселя месье Матьё выдал его существование и его деятельность немцам.
2 сентября 1942 года Райхман был арестован. И перевербован. Люди вроде Треппера позднее пытались представить Райхана героем, который пошел на сотрудничество с немцами лишь после жестоких пыток. Гестаповцы после войны утверждали обратное – у каждого были для этих утверждений свои причины. Во всяком случае, встречи Райхмана для передачи паспортов превратились в тайные аресты. Среди арестованных оказались также радист Венцель и его новый шеф Ефремов.
Ефремов тоже вскоре согласился сотрудничать с немцами. О причинах этого ходят самые разные гипотезы. Наверное, ближе всего к правде та версия, что гестаповцы запугали Ефремова тем, что собирались сообщить его начальникам в Москву, что он перешел на сторону немцев и выдал им Венцеля. Ефремов знал, что это обвинение ложно, но понимал, что будет с его семьей, которую он очень любил, если Гестапо запустит эту «утку» в сторону Москвы.
Помимо Ефремова в следующие месяцы сотрудничать с немцами стал и Венцель, что их очень обрадовало. Как его принудили к сотрудничеству, было уже описано в главе о Шульце-Бойзене и его коллегах. С помощью Венцеля удалось решающим образом взломать коды советских радиопередач. Он также был включен в радиоигру с Москвой. Венцель впоследствии заявлял, что водил Абвер и Гестапо за нос. Его радиограммы были составлены так, что любой знающий человек заметил бы, что в них что-то не так. В пользу Венцеля, во всяком случае, говорит то, что после 5 месяцев ареста и радиоигры 18 ноября 1942 года удалось сбежать. Он смог продержаться в подполье до отступления немецкого Вермахта.
Ефремову этой лазейки не оставили. Лишь в самом конце войны он исчез в никуда. До того времени он дал Гестапо несколько полезных наводок. Например, он рассказал о фирме «Симекско» в Брюсселе. Оттуда уже сыщикам легко было выйти на парижский «Симекс». Но обыск на «Симексе» показал лишь, что эта фирма занималась спекуляцией и контрабандой, но ее серьезные служащие, если в этой фирме было что-то серьезное, понятия не имели о конспиративной деятельности господина Жильбера, он же Леопольд Треппер. У этого были и преимущества, и недостатки.
Недостатком было то, что все, кого напугали обвинением в шпионаже, тут же выложили все то немногое, что они знали, чтобы помочь схватить тех, кто манипулировал ими без их ведома. Например, супруга управляющего «Симекс» мадам Мари-Луиз Корбен сказала немцам, что рекомендовала месье Жильбера своего стоматолога. Она сообщила имя и адрес доктора. Календарь приема врача был просмотрен во время внешне невинного посещения и в нем действительно значился месье Жильбер. Он был арестован прямо в зубоврачебном кресле 5 декабря 1942 года. Так Треппер попал в немецкие руки.
Он сразу же согласился сотрудничать с Гестапо. У Треппера это описывается так: ему с самого начала было понятно, что зондеркоманде он будет нужен, потому что свои честолюбивые планы она могла выполнить только с его активной помощью. И поэтому дальше мы видим, как Треппер дает покровительственные уроки начальнику парижской зондеркоманды Карлу Гирингу, как водит его за нос, подбрасывает ложные следы и так реально управляет работой Гестапо.
Это истории из «Тысячи и одной ночи», не более того. И еще большее сходство с восточной сказкой состоит в том, что умный Треппер точно знал, что в тот момент, когда он расскажет все, его жизнь не будет стоить и ломаного гроша. Но не следует представлять себе, как Гестапо угрожает Трепперу ужасными пытками. Еще до того, как немцы вообще смогли бы чем-то ему угрожать, он уже предложил им свое сотрудничество. Гестапо требовались бы доказательства его лояльности. Это знал и Треппер. Потому сначала он выдал им на смерть своих самых близких соратников и прежних коллег по сионистскому движению Лео Гроссфогеля и Хилеля Каца. На смерть – в самом прямом смысле, потому что оба после допросов были казнены.
Затем Треппер сдал Анри Робинсона, другого действовавшего в Париже нелегального резидента ГРУ. До этого момента немцы о нем ничего не знали. Затем последовали Максимовичи: Василий и его сестра Анна, доктор-психиатр. «На прицепе» за Василием Максимовичем попала в руки Гестапо и его любовница Хоффманн-Шольц. Они все тоже были из сети Робинсона. Треппер знал их лишь потому, что их сообщения через него доставлялись в Брюссель. Если посмотреть на других членов сети Робинсона, то сразу заметно, что они пережили парижскую катастрофу. Причина состоит в том, что Треппер не мог их выдать немцам, так как он их не знал, а Робинсон их не выдал, потому что сообщал немцам лишь то, что они уже и так знали. В отличие от Треппера, Робинсон за такое свое поведение заплатил собственной жизнью.
Благодаря своим знаниям, основанным на смене его места деятельности и на прежней коминтерновской деятельности во Франции, Треппер смог выдать себя немцам за большого, всезнающего босса советской разведки – «Большого шефа». Таким путем он собирался спасти свою жизнь. Некоторые, в том числе и немецкие современники, считали, что Треппер поступал так в согласии с Центром, т.е., что он вел не двойную, а тройную игру. До сентября 1943 года все шло сравнительно хорошо для обеих сторон. Потом Гирингу пришлось отойти от дел из-за болезни: через год он умер от рака. На его место пришел гестаповец Фрилрих Паннвиц. Тому не долго пришлось радоваться общению с Треппером, ибо 13 сентября 1943 года Треппер прямо в центре Парижа сбежал от своего охранника Вилли Бергера. Для него это было самое подходящее время, потому что его предательский бюджет был исчерпан.
И вот баланс. Фантом Красного Оркестра во время войны и особенно после нее окрылял фантазию современников. Название дела, открытого радиоконтрразведкой, превратилось в большую и чуть ли не выигравшую войну шпионскую организацию. Удалось это во многом потому, что участники, пережившие войну, сами приняли участие в создании этого мифа. Но реальность выглядит куда скромней. В Бельгии, Франции и Нидерландах уже задолго до войны действовали несколько разведчиков-нелегалов ГРУ и НКВД. Их, как обычно, «курировали» легальные резидентуры. Страна, где они действовали, была и их целью: Западная Европа. После немецкого вторжения во Францию и страны Бенилюкса ситуация изменилась. Теперь их целью стал немецкий Вермахт. После нападения Германии на Советский Союз пришлось на месте перестраиваться на радиосвязь, чтобы руководить агентами. Но для этого все было очень скверно подготовлено, и потому потребовалось много усилий, чтобы наладить работу. Сообщения агентов во Франции не содержали ничего действительно важного. Большим и руководившим всеми шефом Треппер никогда не был. В основном, это была его легенда, чтобы выжить. Гестапо ему поверило охотно – это было в их интересах, а затем, в конце концов, Треппер и сам в нее поверил.
Нет лучшего доказательства этому, чем то, что разведчики Треппер и Робинсон сами записали на бумаге или продиктовали другим. Речь идет об «отчете Треппера» за июнь 1943 года, который Треппер написал еще под немецким арестом и смог передать французской компартии. В нем Треппер пытается оправдать свои действия. Столь же жалко выглядит он и в ходе допросов, которые вела военная контрразведка СМЕРШ после войны.
Подобно Трепперу, Робинсон тоже пытался передать сообщение из немецкой тюрьмы. Ему это тоже удалось с помощью соратников-коммунистов. Но его записка разительно отличается от записки Треппера. Максимально кратко Робинсон описывает вторжения Гестапо в разные агентурные сети и добавляет обнаруженные им случаи предательства. В заключение он патетически восклицает: «Обезглавлен или расстрелян, победа будет за нами. Ваш Гарри».
Моргенштерн
 
Сообщения: 3483
Зарегистрирован: 09 сен 2008 14:05
Откуда: Киев

Re: "Леопольд, выходи!" Хельмут Рёвер о Треппере

Сообщение Моргенштерн » 09 июл 2011 22:00

Если правда, что писал об этом Гуревич, то утомительная жизнь брюссельского бездельника была для Кента тяжелым куском работы, из-за чего он все время забывал, кто на самом деле был его работодателем. Мы с очень большой осторожностью и даже с брезгливостью подошли бы к этому утверждению, потому что вполне можно предположить, что как раз Треппер, состоявший в законном браке, тем самым хотел отвлечь внимание от собственных любовных похождений.

Ошибся. Правильно:

Если правда, что писал об этом Треппер, а дальше по тексту.
Моргенштерн
 
Сообщения: 3483
Зарегистрирован: 09 сен 2008 14:05
Откуда: Киев

Re: "Леопольд, выходи!" Хельмут Рёвер о Треппере

Сообщение Garul » 10 июл 2011 15:28

И опять таки, читается отлично.
Garul
 
Сообщения: 483
Зарегистрирован: 11 мар 2008 17:21

Re: "Леопольд, выходи!" Хельмут Рёвер о Треппере

Сообщение Моргенштерн » 11 июл 2011 08:58

Так Рёвер одну книгу 4 года писал, не то что некоторые - 4 книги за год.
Моргенштерн
 
Сообщения: 3483
Зарегистрирован: 09 сен 2008 14:05
Откуда: Киев

Re: "Леопольд, выходи!" Хельмут Рёвер о Треппере

Сообщение Моргенштерн » 11 июл 2011 09:43

Она была секретаршей сначала в габе немецкого военного главнокомандующего во Франции, а потом посла Отто Абеца.

В штабе, в штабе.
Моргенштерн
 
Сообщения: 3483
Зарегистрирован: 09 сен 2008 14:05
Откуда: Киев


Вернуться в Обсуждение текущих событий

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 3

cron
Not able to open ./cache/data_global.php